Что есть наше ремесло, язычество или христианство?Is ballet unchristian?

«Я есмь» — по Станиславскому — это сценическое состояние отождествления себя и персонажа. «Я», конкретный человек, имею в себе второе «я» — образ, и на сцене существую одновременно в двух ипостасях. Эта раздвоенность и есть тот грех лицедейства, который превращал драматический театр в социальный феномен, во все времена категорически неприемлемый святыми отцами. Ну а как же обстоят дела с танцами?

Трудно сказать, чему человек научился раньше – говорить или танцевать. По сути дела, и речь, и танец служат сходным целям – передать мысль. То есть сам танец – это некий контейнер, а то, что в него вложено и будет рассматриваться как соответствующее или не соответствующее догмам церкви.

В Священном Писании нет запрета на танцы, нет заповеди «не танцуй» ни в Десятословии, ни в других заповедях, полученных Моисеем, ни в Новом Завете. Другое дело – отношение св. Отцов к мирским забавам вообще и к танцам в частности. Оно было однозначно отрицательным, но не в том смысле, что развлечения (в том числе и танцы) греховны по сути своей, а проблема в страстной природе искусcтва. Церковь отвергала театр по той причине, что он есть «училище страстей» и для нее синонимом слова «страсть» является слово «страдание». Там, наверху, куда мы стремимся нет минуса, есть только плюс, нет зла, есть только добро, нет баланса. Но этот мир требует страстей и получает страдания. А без конфликта нет драмы.

Что ж, выходит артист самой спецификой своего творчества обречен на муки ада, потому равнодушие в этой профессии есть отсутствие пристрастия, а отсутствие пристрастия есть творческая никчемность. Но в этой проблемыак и у любой другой) есть как минимум две стороны здесь можно найти и положительный аспект. Те, кто своими танцами может усыпить даже зрителя, который потратил на билет свои последние деньги, вполне может рассчитывать на пропуск в «лучший из миров». Но те, которые свой внутренний огонь каждый раз множат на количество зрителей на спектакле, в один прекрасный момент могут унести его с собой в преисподню. Тут уместно употребить мою любимую притчу, о том как один юродивый повстречал Гарун аль-Рашида Багдадского.

Ты откуда идёшь, странник? — спросил Гарун аль-Рашид.

Из ада, — ответил юродивый.

И что же ты делал там?

Нужен был огонь, чтобы раскурить трубку, и я решил спросить, не поделятся ли жители ада им со мной.

Ну, и как, взял огня?

Нет, тамошний царь ответил, что у них нет его. Я, конечно, спросил, как же так? На что хозяин ада ответил:

«Говорю тебе, у нас нет здесь огня, каждый приходит со своим собственным».

Теперь танцуете невыразительно и думаете что спаслись? Как бы не так. Почти все искусство – это создание вымышленного мира. Что же тут грешного? Дело в том что иллюзия – это ложь. А ложь всегда наказуема, потому что Господь есть Истина. Человечество должно жить в действительности, которую дал ему Создатель, а не выпадать в вымышленный, виртуальный мир, который, к тому же, создало оно само. На мой взгляд, это очень даже актуальный постулат, если посмотреть на биомассу, которая пялится круглосуточно в телевизоры, компьютерные игры или девайсы, главное предназначение которых передавать голоса собеседников. Так что, за прерогативу, дарованную нам сценой прожить несколько жизней, быть отважным рыцарем когда сами трусливы, получать восхищения и внимание когда этого не достойны, объясниться в любви прямо в глаза без опасения, что вам скажут нет, мы должны будем заплатить пониженными шансами на Царство Небесное. Но из вышеназванного греха вытекает еще более тяжкий грех. Мы и зрителя вовлекаем в этот искусcтвенный мир искусства, простите за каламбур. А это уже искушение. Чувствуете чем пахнет? От временного наказания в этом мире до бесконечного в том c конфискацией тела.

Ну, ну, не плачьте. Возможно Судья примет во внимание смягчающие обстоятельства. Вы ведь не отождествляете себя со станцованными образами и не преисполняетесь гордыней после того, как стали солистом или звездой? А что касается страстей – так они неотъемлемая часть этого мира. Как писал Герцен, «если бы разум царил в мире, в нем ничего не происходило бы». Иллюзорный мир, который мы создаем на сцене есть проявление фантазии. Того, чем одарил нас Бог и чем сделал отличным от других тварей. И не тревожьтесь о зрителях, которых мы в вовлекаем в свои фантазии, если вы не отвлекаете его от истин, заповеданных нам. Тогда спектакль выполнит роль, простите, душевного слабительного, роль которую отводил театру Аристотель. Так что, как говорится в священном писании «время плакать, и время смеяться; время сетовать, и время плясать» (Еккл.3:4)

Отторжение танца христианством обнаруживает принадлежность его к язычеству. До Рождества Христова поплясать по поводу первого молочного зуба ребенка, результата хорошего пищеварения, на похоронах и вообще по любому поводу было не зазорным. Ретуальные танцы были неотьемлемой частью служения богам. Мусульмане допускают лишь традиционный танец живота. В любом случае любая религия это предоставление выбора, определившись с которым ты оказываешься перед новым выбором. И еще раз повторю, что не способ изложения важен, а то что пытаются донести посредством него. Думаю, что выход один – послушать совета епископа: «Возлюби Бога своего и делай что хочешь» (Блаженный Августин).

P.S. Но не забывайте, что возлюбить Бога значит следовать его заветам :)

Иван Семиреченский

Dancing is a sin – it promotes immoral behavior and causes us to lose our souls. At least, that’s what some of the world’s religions would have us believe.

Why? Is it because religious leaders do not want us to enjoy any form of pleasure?

Yet, from the earliest, most primitive times, men and woman have found it a natural reaction to start moving to the clapping of hands or the beat of a drum. Maybe it starts simply by tapping the foot but it soon becomes dancing.

And in ancient days, many religions regarded dancing as a form of worship, including it in their rituals and ceremonies – and some still do today. We have Balinese temple dancers and Indian temple dancers – just think – there would be no La Bayadere without them!

But we have just said two words that are the key to the answer – primitive and ancient. Because in primitive and ancient times people worshipped many gods and danced before their idols. It is with the coming of monotheistic religions that dancing becomes a forbidden act, condemned as the work of Satan himself.

Well, times change. Once the waltz was considered indecent, but that did not stop the craze sweeping 19th century Europe – how could it with that irresistible rhythm lifting us out of ourselves to swirl and twirl with our head in the heavens.

And how does this apply to ballet? The great art that is beloved by people all around the world, danced by those fortunate enough to be blessed with the God-given talent to become a professional dancer.

Is it really God-given given?

Who can doubt it after seeing a truly spiritual Giselle or soulful Odette. Once, when I congratulated a ballerina on a fabulous performance, she replied: “Darling, when you’re dancing like that, you’re in the hands of God!” I’m sure a lot of dancers will know exactly what she meant.

Who can doubt it when a watching a transcendental Chopiniana or a sublime Serenade? After a performance of Ashton’s divine Symphonic Variations one critic wrote: “It was as if one had looked into a dewdrop and seen the gods dancing there.”

And it was Balanchine who said “God creates, man assembles.”

So, what do you think? Is it time for the religious establishment to come into the 21st century and acknowledge that dancing is here to stay and accept that ballet is a gift from God?

My view? Belief in God is entirely a personal matter, but if anyone has any doubt, instead of going to church they should worship at the feet of Terpsichore!

Harlequin

Leave a Reply

Your email address will not be published. Required fields are marked *

*

You may use these HTML tags and attributes: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>