The Petipa Code or Searching for Raymonda Part 5. Lost in Translation

© some rights reserved. Вы можете перепечатать эту статью с обязательным указанием автора и работающей гиперссылки на эту страницу. Мы будем внимательно следить за выполнением этих условий.
img_1

Автор

Иван Семиреченский






Закончив свои дни в Константинополе Иоанн де Бриенн оставил нам законченную картину прожитого им времени, на которое мы взираем через призму его убеждений, действий и бездействий. Оставаясь честным, доблестным и набожным человеком, Иоанн пытался уместить свои поступки в этих рамках, как не мешали ему в этом окружающие его события. Он всегда взывал к помощи церкви, оставаясь ее человеком, и церковь не оставила его. Неизвестно, зачлась ли ему эта преданность в лучшем из миров, но в этом мире он покоится в одной из шести великих базилик Католической церкви – в базилике Святого Франциска (Капелла св. Себастьяна), La Basilica di San Francesco d’Assisi. Это необыкновенно красивое место. Если вы будете там, и если на то будет ваша воля, поклонитесь останкам человека, который родился графом, умер императором и за столь долгий путь не удосужился повстречать прекрасную Раймонду.

Этого не могло быть хотябы потому, что она была дитя еретика и противника католической церкви Раймонда VI Тулузского, который лону церкви предпочел любовь своего народа и народ умирал под началом своего проклятого господина. После того, как публичные дебаты с еретиками не возымели какого либо существенного эффекта, папа поднял кровавое знамя, дабы “страхом казни побудить людей следовать духовному врачеванию”. Во главе войска Иннокентий хотел видеть главу одной из самых состоятельных в военном смысле держав того времени. С тем он написал письмо французскому королю Филиппу II, которое является блестящим произведением литературы средневековья и демонстрирует великую силу слова:

…”Итак, гряди, воин Христов, гряди, христианнейший государь, да подвигнется благочестивейший дух твой стоном святой вселенской Церкви и да будешь ты самым ревностным в отмщении столь великой несправедливости к Богу твоему. Услышь, как взывает к тебе кровь праведника и побуждает стать щитом Церкви против тирана и врага веры. Если кто до сих пор со славой вооружался за мирское дело, то тем более достоин хвалы ополчившийся за Христа, который тяжко гоним своими недостойными рабами. Восстань в удобное время для совершения праведного суда и не отврати ушей своих от вопля Церкви, неумолчно взывающей к тебе: “Восстань и суди дело мое”…

…”И князь Апостолов говорит: “Вот два меча”, и, наконец, сам Господь ответом своим показал, что есть два меча, вещественный и духовный, содействующие друг другу, из которых один помогает другому.”…

…Помимо этого, повелеваем тебе, если названный граф Раймонд, который, заключив союз с духовною смертью, пока продолжает грешить и пока не отказывается от своих преступлений, вздумал бы избрать иной путь в покаянии, определенном ему, и с лицом, покрытым бесчестием, воспринял бы намерение снова искать имя Божье и дать должное удовлетворение нам и Церкви или, скорее, Богу, то все-таки желаем тебе не переставать пользоваться над ним предоставленными тебе королевскими правами, изгоняя его самого и последователей его из замков и лишая их земель, им принадлежавших. Очистив долины от еретиков, ты водворишь католических жителей, которые, следуя уставам твоей православной норм и пребывая в святости и справедливости под твоим счастливым правлением, не перестанут служить пред Господом”…

Однако король являлся Раймунду двоюродным братом по матери и поддерживал с ним хорошие отношения, опираясь на которые Раймонд обратился к Филиппу II за советом. Король порекомендовал ему помириться с папой, и Раймунд выслал посольство в Рим в надежде избежать кровопролития. Папа дипломатично порадовался «смирению графа тулузского», но как только за посланниками Раймунда закрылись двери, папа Иннокентий написал письмо своим сподвижникам:

«Посоветовавшись с легатами и вождями крестоносцев, вы должны порознь нападать на еретиков, начиная с тех, которые отделились от остальных. Вы не должны трогать графа тулузского, если увидите, что он не старается помочь другим и что поведение его стало более обдуманным, вы оставите его на время в стороне, дабы удобнее было вести войну с прочими еретиками. Поскольку все они будут разъединены, можно, руководствуясь благоразумной скрытностью, надеяться покорить их. Не рассчитывая на помощь от графа, они тем скорее будут побеждены, и тогда сам граф, видя поражение, может быть, почувствует раскаяние. Если же он будет костенеть в своем лукавстве, гораздо легче обрушиться на него, когда он останется один и будет лишен всякой помощи со стороны своих друзей. Мы предлагаем вам эти мысли на всякий случай и просим скрывать их. Вы же, как свидетели всего происходящего и потому знающие его обстоятельнее нас, будете действовать так или иначе, смотря по ситуации и внушениям с неба: вы вмешаетесь в дела графа и тогда, благоразумно обдумав все предприятие, увидите, что будет полезнее всего для чести Божьей и выгод Церкви»

В надежде недопустить кровопролития, а может испугавшись неменуемого порожения Раймунд принял все ужасающие условия мира и предстал перед унизительнейшей процедурой покаяния:

“18 июня 1209 года в Сен-Жилле, одном из городов Лангедока, совершался торжественный обряд церковного покаяния над тулузским графом Раймондом VI. Толпы народа окружали площадь перед городским собором; среди горожан находились рыцари и вассалы графа, как невольные свидетели унижения своего сюзерена. Могущественный государь, родственник королей арагонского, английского, французского, смирялся перед силой непреклонного папы. Три архиепископа, девятнадцать епископов, все окружное духовенство присутствовало при церемонии. Впереди всех стоял папский легат Милон, представитель первосвященника и исполнитель наказания.

Граф, в одной рубахе, босой, со свечой в руке, опустился на колени перед легатом. На паперти, против церковных дверей, возвышался аналой, на котором лежали дары Христовы и священные реликвии. У ног легата Раймонд молил о пощаде. Он сам прочел длинный список своих преступлений перед Церковью, обязываясь и теперь, и впредь во всем беспрекословно подчиняться повелениям папы и его легатов; граф тулузский отказывался от всякой свободы в действиях. Шестнадцать вассалов тут же подтвердили присягу своего государя. Тогда легат поднял Раймонда на ноги, накинул веревку ему на шею, взял концы ее в руку и повел его в церковь, на ходу хлестая графа пучком розог.”

В слезах покаяния, а может быть и горького оскорбления, Раймонд распростерся на церковном амвоне. Тогда легат дал ему отпущение именем «господина папы Иннокентия III». Народ напирал на вошедших в церковь верующих; выйти из нее в те же двери было невозможно. Высеченный, в одной рубашке, граф невольно должен был пройти мимо гробницы блаженного Петра де Кастельно. В духовенстве пробежал говор о справедливом суде Божьем: память святого была отомщена…

Но если бы дело было в убеждениях Раймунда… Папу гораздо больше интересовали земли Лангедока и обещания, уже розданные всем примкнувшим к крестовому походу. А их было около двухсот тысяч!

«И настолько далеко, насколько простирается земля христианская, во Франции и во всех других королевствах ополчались народы, лишь только узнавали о прощении грехов, и никогда, как родился я, не видал столь великого воинства, как то, которое отправилось воевать против еретиков и иудеев. Тогда надели крест герцог бургундский, граф неверский и другие многие сеньоры. Не стану я перечислять тех; которые нашили себе кресты из парчи и шелка, наколов их на правой стороне груди; не стану описывать их вооружение, доспехи, гербы, их коней, закованных в железо. Еще не родился на свете такой латинист или такой ученый клирик, который из всего этого мог бы рассказать половину или треть, или переписать одни имена всех священников и аббатов, которые собрались в лагере под Безье, за стенами города, на полях окрестных.»

Представьте, если бы поход не состоялся и они все пришли бы к папе за обещанной зарплатой. Пришлось бы заставлять заплатить жителей Лангедока и Прованса. Дальнейшая история представляет собой не стычку феодалов, а побоище братьев християн. Армия крестоносцев захватила Безье и несколько недель спустя – Каркассон. С этого момента командование войском было поручено Симону де Монфору. Монфор был ревностным христианином и незаурядным полководцем. Его рука крепко держала карающий меч католической церкви. Она была тем крепче, что Монфору и его потомкам папа Иннокентий III за искоренение ереси обещал отдать все владения Раймунда, отлучённого от церкви.

На стороне альбигойцев тоже произошли изменения. 27 января 1213 года в Тулузе арагонский король Педро II объявил, что берёт под своё покровительство гонимых Католической церковью феодалов Лангедока и прибыл в Тулузу в сентябре 1213 г. во главе крупной армии. Совместно с Раймундом и графом де Фуа он выд

Leave a Reply

Your email address will not be published. Required fields are marked *

*

You may use these HTML tags and attributes: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>