Код Петипа, или В поисках Раймонды, часть 2. Мир РаймондыThe Petipa Code or Searching for Raymonda Part 2. The World of Raymonda

© some rights reserved. Вы можете перепечатать эту статью с обязательным указанием автора и работающей гиперссылки на эту страницу. Мы будем внимательно следить за выполнением этих условий.
img_1

Автор

Иван Семиреченский






d0bdу а что же Жан де Бриенн? Как он мог пересечься с героиней? И ведь капитально пересекся – предложил руку и сердце. Думаю, что факты его биографии заполнят многие пустоты нашего исследования. Ваня родился скорее всего в 1174 г. и был самым младшим сыном в уважаемом француском роду Шампанских. Свою молодость он провел в попытках завоевать славу на рыцарских турнирах. Еще в молодости ему пришлось быть участником междоусобных кофликтов на родине. И ведь славу завоевал-таки! Когда король Франции Филипп II выбирал короля Иерусалима и по совместимости жениха для Марии Монфераской, никого достойней Вани не нашлось. Далее он, как мы знаем, отправился с королем венгрии Андреем II в Палестину. Прибыл он туда 13 Сентября 1210 года и через два дня сыграл свадьбу с Марией Монферратской в Акре. 3 октября они были коронованы как Король и Королева Иерусалима в Тире. В 1212 г. у них родилась дочь Изабелла. Мария не перенесла этих родов и умерла предположительно от сепсиса. Ваня продолжал управлять королевством как регент при дочери. Позже он женился на Бернаргии Кастильской и у них появляется сын Альфонс де Бриенн. Интересно то, что родился он в 1224 – 1225 г.г. скорее всего в южной Франции или Испании, в родовом доме Бернаргии. Вот какая запись хранится о нем в « Historie Genealogique de laMaison Royale
de France”:

“Alfonse de Brienne, comte d’Eu, etoit Chambrier de France au mois de Janoier 1258. Il accompagna le Roi S. Loius au voyage d’Afrique; & mourut a Tunis le 25 aout 1270. le meme jour que Roi Saint Louis … Il etoit fils de Jean de Brienne roi de Jerusalem, & de Bengere de Castille, don’t les ancestres”

Из чего следует, что он был графом дома Бриенн и графом д’Э. А интересна география его происхождения вот почему: Нам надо попробовать определиться с местом где все наши реальные персонажи могли встретиться.

Мое исследование относит нас то к Киликийской Армении, то к Венгрии (Жан де Бриенн, как мы помним ходил в поход с королем Венгрии Андреем II), то к региону Прованс южной Франции откуда родом и Жан де Бриенн и сам Петипа.

Для установления места происходящего события нам придется заставить поработать двух трубадуров из либретто. Слово «трубадур» происходит не от понятия «играть на трубе», как можно подумать, а от прованского “trobar” – находить, слагать стихи. Как сказано в либретто, Бернар де Вантадур – провансальский трубадур, а Беранже – аквитанский. Колыбелью трубадуров был юг Франции, преимущественно область Прованс. Они активно участвовали в социальной, политической и религиозной жизни общества того времени. За осуждение и критику католической церкви трубадуры преследовались, а после альбигойского (всех жителей юга Франции того времени называли альбигойцами) крестового похода в 1209–1229 г.г. исчезли совсем. В основном этот «внутренний» крестовый поход преследовал своей целью искоренение ереси катаров в области Лангедок (Прованс). Связь между катарами и трубадурам, а может быть, и другие обстоятельства, которые откроются вам ниже, могут изменить ваш взгляд на многие вещи. С этого момента я – писатель с ограниченной ответственностью, минздрав предупреждает и все такое.

Сочетание langue d’oc буквально означает «земля на которой говорят на языке ок»: oc — южнофранцузский вариант произнесения частицы «да», в противоположность северофранцузскому oïl (современное oui «да»). Окситания, в которую входили Аквитания (Гиень), Гасконь, Наварра, Лимузен, Прованс, Альбижуа и др. – страна языка ‘ок’, южная область, где говорили на диалектах старопровансальского языка.

Катары сами по себе очень загадочные и интересные люди. Их религия сближала бога и человека на основе утверждения, что Иисус не мог быть полубогом – получеловеком а латинской библии противопоставляла мощный сплав первородных христианских идеалов и философской мысли. У них была какая-то реликвия, которую они хранили до последнего в замке Монсегюр. Они первыми отошли от феодального устройства, образуя автономные коммуны с собственными банками, правлениями и т. д. благодоря чему был достигнут невероятный скачок в торговле, производстве и культуре, самой яркой частью которой была каста трубадуров. Такие успехи братьев-человеков не могли помочь Римской церкви возлюбить ближнего своего. Сами по себе факты того, что против этих малочисленных и отрицающих насилие соседей был снаряжен целый крестовый поход, замок Монсегюр был разобран полностью по приказу папы а лично Генрих Гиммлер и Ahnenerbe СС занимались там исследованиями уводят нас к чаше Грааля, Приорату сиона и так до бесконечности.

Особенно много катаров оказалось на юго-западном побережье Франции, к тому времени находившимся под властью королевства Арагон. Арагон – это местность нынешней Северо-Восточной Испании, тогда принадлежала землям Лангедока (чтобы читатель не путался, скажу: Прованс, Лангедок и Арагон – это примерно одна и та же территория). Кстати, инквизиция родом оттуда и была образована как раз для борьбы с катарами. Интересный факт: именно во время этого крестового похода после взятия войсками папы города Безье им приказали умертвить 20000 его жителей. Папские крестоносцы были в замешательстве, найдя в городе единоверцев и не найдя различий между ними и еретиками. «Убивайте их всех! — воскликнул папский наставник, — Господь узнает Своих!»

Так какое отношение имеет это все к нашей истории? Все это безобразие происходило именно на землях Лангедока принадлежащих нашим Раймундидам и на тот момент лично нашему Раймунду VI, отцу Раймонды. В мае 1207 г. под отлучение от церкви он попал именно за содействие катарам. Был ли наш Раймунд катаром? Безусловно, да. После отлучения Раймунд VI встретился с прибывшим к нему в январе 1208 г. папским легатом Пьером де Кастельно, который предложил ему ультиматум, после чего наместника папы нашли зарезанным в собственной постели. Разгневанный папа отреагировал на убийство буллой, в которой обещал одарить землями еретиков Лангедока тех, кто примет участие в крестовом походе. Это папино объявление собрало немало бродячих подонков, которые выстроились в очередь, чтобы пограбить и поубивать, а заодно получить и отпущение грехов. Далее идет альбигойский крестовый поход и череда покаяний и противостояний католической церкви и нашего Графа которая закончилась победой последнего и смертью его отлученным от церкви. Так что трубадуры не зря попали под нож инквизиции в течение альбигойского крестового похода. Они были пропагандой катаров, их пиаром.

Участвующий по либретто в празднике Раймонды трубадур Бернар де Вантадур (Bernard de Ventadour 1147-1170 или 1190-1200) является самым что ни на есть настоящим трубадуром и, кроме того, – одним из самых известных. Родился он в Лимузене и был сыном кочегара из замка, принадлежащего барону винконту Eble III де Вантадур. Де Вантадур заметил его и приблизил к себе, а тот влюбился в жену виконта, и она в него. Когда виконт узнал об этой любви, Вантадур покинул замок и отправился на юг, где предположительно мог сочинить и пару песен для нашей балетной Раймонды. Но после он был замечен во дворе Элеоноры Аквианской (матери Ричарда Львиное сердце), в которую он, по легенде, тоже влюбился и даже хотел следовать за ней в Англию. Воспользовавшись скрижалиями, можно составить дальнейшую правдивую картину: Элеонора отправляется в Нормандию во владения Генриха II и берет с собой Бернара: “Если на юге она окружена была певцами, то и впоследствии на нормандский север, в Руан, она перевезла за собою по крайне мере одного – Бернарда де Вантадура, достойно здесь воспевшего ее красоту». Такая преференция наводит на мысль, что наш герой-любовник ублажал незамужнюю на тот момент герцогиню не только своими стихами и песнями. После того как Элеонора вышла замуж за Генриха II Плантагенета в 1154 г., Бернард скорее всего отправился опять на Юг, где мог пригодиться нам в качестве свидетеля на именинах Раймонды.

В летописях того времени говорится: “En Bernartz si remas de sai tristz e dolentz, e venc s’en al bon comte Raimon de Tolosa, et com el estet tro que-l coms mori”. Что в переводе со старо-провансальского значит: “Он пошел к хорошему графу Раймону Тулузскому, и оставался у графа до его смерти.”

К концу жизни он вернулся обратно в Лимузен и умер монахом в цистерцианском аббатстве Далон.

Существуют очень серьезные и интересные исследования насчет трубадуров и катаров. Вот их часть: «Еще более четко, чем в куртуазном романе, отражается рост индивидуального самосознания в лирике: анонимности предшествующей эпохи трубадуры Прованса — первые носители нового мировоззрения — противоставляют подчеркивание и восхваление поэтического авторства: впервые в средневековьи в этой поэзии личность с гордостью утверждает свои права на свою творческую продукцию. «Non es meravelha, s’ieu chan / mielhs de nulh autre trobador» (Не диво, если я пою лучше всякого другого трубадура), — начинает одну из своих песен Бернард де Вентадур». И еще: «Так сублимация сексуальных отношений приобретает в служении даме формы новой религии; В облике дамы куртуазный влюбленный поклоняется вновь открытым ценностям — совершенной человеческой личности, утверждению земной радости. В осужденном церковью amor carnalis он видит fons et origo omnium bonorum (источник и происхождение всех благ); прославление amor-minne сливается у него с прославлением joi-freude — земной весенней радости. «Ben es mortz, que d’amor non sen / Al cor qualque doussa sabor» (Воистину мертв тот, кто любви сладостного дыхания не чувствует в сердце!), — поет Бернард де Вентадур». Тут не может быть двух мнений. Трубадуры озвучивали страсть как самое достойное чувство для христьянина, рыцаря, творения божия. Так, они были уверены во спасении через женщину как начало всех начал. Познавая женщину – ты познаешь Бога. В этом было их принципиальное отличие от догм каталической церкви которая считает прилюбодеяние мерзким грехом. Они жили в этом мире, считали его важнейшим, а не подготовкой к другому, более важному и видили откуда берется жизнь.

«Единственная обязанность мужчины, — говорил Бернард де Вентадур, — иметь свободное и доброе сердце, чтобы обожать всех дам».

А вот еще:

«Не думайте, чтобы я от гордости твердил о своем счастье. Нет — я люблю свою даму со всей нужной страстью, ей посвящены самые пылкие желания мои, и если смерть застигнет меня внезапно, то последняя молитва моя к Богу будет не о рае. Нет! Я буду молить его наградить меня, вместо его рая, еще ночью в ее объятиях».

И больше:

«Когда сладкий зефир повеет в тех незабвенных местах, которые некогда Вы осеняли вашим присутствием, мне кажется, я чувствую обаяние рая… Когда я наслаждаюсь счастьем созерцать Вас, ощущать прелесть вашего взгляда, я не думаю о другом блаженстве. Тогда я владею самим Богом».

Ну разве не прекрасно? За то, что существовало благородное рыцарство во имя сердца прекрасных дам и высоких убеждений, мы должны благодорить именно мекку – источник трубадуров при дворах арагонском, провансальском и тулузском. Остальные рыцарские подвиги совершались, поверте мне, ради религии, земель, денег, положения или для отмщения. Например:

«Богатый и счастливый владетель своего замка рыцарь-трубадур Рудель влюбился в графиню Триполи, хотя никогда не видел ее; пилигримы из Антиохии занесли весть об ее красоте и доброте. Он стал воспевать эту даму, потом решился увидеть ее и посвятить ей себя. После многих приключений на море он, едва живой, с трудом доехал до владений своей дамы. Графиня, узнав о приезде знаменитого рыцаря, навестила его. Услыхав ее голос, умирающий поднял глаза, возблагодарил Бога, что тот дал ему возможность увидеть предмет своей идеальной любви. Он был счастлив тем, что мог умереть на ее руках».

Трубадуры не просто пошучивали над церквью, они откровенно издевались над ней: «Церковь, — восклицает трубадур де ла Гарда, — пренебрегает самыми священными обязанностями своими. Удовлетворяя корыстолюбие и жадность, она за низкую цену прощает все преступления. Священники неумолчно твердят с кафедр, что не следует желать благ земных, но они весьма непоследовательны. Они защищают убийство и кощунство, так как сами повинны в том и другом. По несчастью, наш век идет по их следам».

Дело доходило даже до такого: «Около 1200 года при дворе маркиза монферратского, друга Раймонда VI, графа тулузского, в присутствии большого числа окрестных феодалов была представлена комедия под названием «Ересь попов». А чтобы окончательно убедить вас в принадлежнасти трубадуров к катарам, приведу вот этот отрывок отнюдь не как исключение: «Священники стали инквизиторами наших поступков. Я не за то порицаю их, что они судят, но за то, что они властвуют по своим капризам. Пусть они сокрушают заблуждения, — говорит трубадур, — но без злобы, одной силой убеждения. Пусть они с добротой приводят к истине тех, что отклонились от веры. Пусть они даруют милость и пощаду кающемуся, дабы виновный и невинный одинаково не делались несчастными. Напрасно твердят они, что золотые парчи неприлично носить дамам; если они не сделают другого зла, если они не возгордятся чем-либо, то красивый наряд никогда не лишит их милости Божьей. Те, которые исполняют обязанности свои к Богу, не отталкиваются им потому только, что роскошны их одежды’ Точно так же и священники и монахи не заслужат еще награды от Бога, если ничего лучшего не сумеют сделать, как вырядиться в черные рясы и белые капюшоны».

«Ваш обольстительный стан, сладкая улыбка на устах, нежность, изящество, вся неодолимая прелесть вашего тела вечно в моих мыслях и в моем сердце. Если бы так я думал о Боге, если бы я к нему имел такую чистую привязанность, то, конечно, раньше кончины моей, даже в продолжение целой жизни был бы помещен им в раю», – поет наш второй балетный трубадур Беранже аквитанский. Кстати, почему аквитанский? Здесь нас исследование сново отправляет к англичанам. Герцогство Аквитания – местность, существовавшая на юго-западе нынешней Франции, и соседствовала с Ланкедоком который в результате междоусобных войн иногда входил в ее состав. Чтобы было проще – это одна и та же земля. Англичане и тулузцы постоянно там воевали, что не мешало им так же потом дружить и иногда даже сочетаться браком. Мы можем вспомнить брак, который инициировал Ричард Львиное, сердце предложив свою сестру Иоанну Английскую нашему Раймунду VI Тулузскому. Брак, который принес на свет единственну и не пеповторимую Раймунду. Именно с этого союза началось примирение этих двух великих плеяд. Учтем также, что после первого поражения при Альбигойском крестовом походе Раймунд VI бежал не куда-нибудь, а в Англию. Случайно ли это примирение произошло именно во время катаров и трубадуров? Конечно, нет. Они примирились сначала на основе убеждений и катарской религии, и лишь потом позволили себе такой брак. Можно сделать промежуточный вывод – трубадуры Беранже и Бернард де Вентадур поработали для нас хорошо. Они четко указали на местность, где происходила вымышленно-реальная встреча Раймонды теперь Plantagenet или Тулузской и Жана де Бриена.

© All rights reserved.
img_1

Authors

Ivan Semirechenskiy

and Harlequin





We’ve traveled a long way so now that we are here in sunny Provence let’s look around. Where’s the Castle de Daurice? Oh dear – it’s not here and never was. The dynasty de Daurice was just a figment of Lidiya Alexandrovna’s vivid imagination!

Of course, we have already realized that Countess Lidiya made the whole story up. But, being a journalist and novelist by profession, she no doubt did some research into the medieval age and made a note of some real historical persons that she could use in her story, taking poetic license to disregard their actual time and place in history.

However, our journey back through the pages of history has not been in vain because now that we are in the world of Raymonda we can meet some of the real characters in the ballet and discover their true story.
Because of the involvement of Jean de Brienne and King Andrew II of Hungary we know that the ballet is set at the time of the Fifth Crusade, the year 1220 to be exact, but to guide us through the maze of dynastic marriages and relationships we must go through in our search for Raymonda, we need to take a brief look at the history of the Crusades to the Holy Land.

The Moslems had ruled Jerusalem since 638 but had allowed Christian pilgrims to enter the Holy Land since the time of Constantine. However, in the 11th century the Seljuk Turks took control of Jerusalem and put a stop to the pilgrimages.
Pope Urban II (1088-1099) decided it was the time for action and called on the Christian princes in Europe to liberate the Holy Lands and retake Jerusalem from the Turks. In all, between 1095 and 1291 there were seven major Crusades.

The First Crusade began on November 27, 1095 and ended early in 1099. The final assault on Jerusalem began on 13 July with the attack on the south gate by the troops of Count Raymond IV de St. Gilles of Toulouse, most prestigious of all the nobles to go on the First Crusade, while the troops of Godfrey of Bouillon and Robert of Normandy attacked the northern wall. The Crusaders forced their way into the city and retook Jerusalem.

We mention the distinguished Count Raymond IV of Toulouse because, as we shall see later, a descendant will play a very important role in our search.

With the successful end of the First Crusade, Geoffrey of Bouillon became the first of a long line of Christian Kings of Jerusalem that included Baldwin IV who at the age of thirteen succeeded his father, Amalric I, as King of Jerusalem in 1174, reigning until 1185.

Enter our first Sibylla

By 1183 Baldwin IV was dying slowly of leprosy and the succession was contested between his two heiresses, his sister Princess Sibylla and his half-sister Princess Isabella.

Princess Sibylla was raised by her great-aunt, the Abbess Loveta of Bethany, sister of former Queen Mélissende of Jerusalem, who founded the convent of St. Lazarus in Bethany for her sister in 1128 and died there in 1163. In the convent Sibylla was taught scripture and other church traditions.

Sibylla was married to the newly-arrived Frankish knight Guy of Lusignan and bore him two daughters, Alice and Maria. At first Baldwin IV trusted Guy and appointed him his regent during times of incapacitation due to his disease.

However, within a year the king was enraged by Guy’s conduct as regent and had Sibylla’s son by her first husband, William of Montferrat, crowned as co-king Baldwin V, passing over her and Guy in the succession.
Born in 1177 as Baldwin of Montferrat and nicknamed Baudouinet, Sibylla’s son, the five-year old nephew of Baldwin IV, was crowned co-king as Baldwin V of Jerusalem on November 20, 1183. In 1185, on the death of his uncle, he became the nominal king under the regency of Count Raymond III of Tripoli. The child king reigned for just over one year, dying in 1186.

It had been agreed already that, should Baldwin V die as a child, the kingdom could be claimed either by his mother Sibylla, who was Baldwin IV’s legal heir, or his aunt Isabella.

The regent Count Raymond of Tripoli and his faction attempted a coup to place Isabella on the throne but the plot failed and Sibylla succeeded to the throne of Jerusalem.

Sibylla’s succession was made on the condition that she annulled her marriage to Guy and she was to be allowed to choose a new husband. However, no annulment took place and at her coronation, when the Patriarch Eraclius asked the Queen to summon her consort, to everyone’s shock and astonishment the defiant Sybilla called forth Guy and crowned him herself.

Queen Sibylla and Guy’s rule was a total failure. Her main concern was to halt the march of Saladin’s armies and she dispatched Guy and Raymond to the front with the entire fighting force of the kingdom. Guy de Lusignan and Count Raymond were unable to cooperate and as a result Saladin defeated them at the Battle of Hattin on July 4, 1187. Guy was taken prisoner.

Queen Sibylla remained in Jerusalem as Saladin’s army advanced. By September 1187 Saladin was besieging the Holy City. Sibylla personally commanded the defence but Jerusalem capitulated on October 2. Sibylla was allowed to escape to Tripoli with her daughters.

The following year, 1188, Sibylla ransomed her husband from imprisonment in Damascus, the wily Saladin realizing that the return of the incompetent Guy would cause dissent in the crusader camp.

The queen joined him and in 1189 they marched to Tyre, the only city in the kingdom still in Christian hands. Conrad of Montferrat, brother of Sibylla’s first husband William, was in charge of the city’s defences and denied them entrance since he refused to recognize Guy’s claim to what little remained of the kingdom, asserting his own claim to hold it until the arrival of the kings from Europe.

After about a month spent outside the walls of Tyre, the queen followed her husband when he led an advance force of the newly arrived Third Crusade against the Muslims holding Acre.

Guy de Lusignan besieged the town for two years during which time an epidemic swept through the military camp, taking first Sibylla’s two young daughters and a few days later Sibylla of Jerusalem herself who died on July 25, 1190.

Exit our first Sibylla.

Since she died 30 years before our ballet takes place she was not Raymonda’s aunt. But meeting this Sibylla has served to introduce us to another family that was prominent in medieval history and plays a part in the story of our search for Raymonda – the noble house de Lusignan.

Enter our second Sibylla

On the death of Sibylla of Jerusalem in 1190 the throne of Jerusalem passed to Isabella and her fourth husband, a brother of Guy de Lusignan, Amalric I of Cyprus, who became Amalric II of Jerusalem. Isabella reigned until her death in 1205.
Isabella I of Jerusalem was the daughter of Amalric I of Jerusalem and his second wife Maria Comnena, making her a younger half-sister of Baldwin IV of Jerusalem and Sibylla of Jerusalem. She married four times and had a total of seven children by her various husbands.

Isabella’s first husband was Humphrey IV of Toron. They had no children. Her second marriage to Conrad of Montferrat produced one daughter, Maria de Montferrat (1192–1212), who succeeded Isabella as Queen of Jerusalem. Conrad was stabbed to death by an assassin and Isabella, noticeably pregnant with Maria, hastily remarried taking the handsome young Henry II, Count of Champagne, as her third husband.

Her marriage to Henry produced three daughters, all of whom were younger half-sisters of Maria de Montferrat. The eldest daughter was Marie, who was engaged to marry Guy of Cyprus but they both died as children; Next came Alice, who first married Hugh I of Cyprus, then married Bohemond V of Antioch and then took as her third husband Raoul de Soissons.

The third daughter of Isabella I of Jerusalem and Henry II Count of Champagne was Philippa. She was born in 1197 and married Erard de Brienne-Ramerupt. Philippa and Erard had nine children, one of whom, incidentally, was Sibylla de Brienne, Abbess of Ramerupt.

The dates of this Sibylla are 1225-1275, so she was not even born at the time of our ballet (1220), which rules out this granddaughter of Isabella I as Raymonda’s aunt the Countess and Canoness Sibylla.

At this point we must note that Erard de Brienne-Ramerupt was the nephew of Erard II, Count de Brienne in Champagne, the father of our hero Jean de Brienne.

From her fourth and final marriage to Amalric I of Cyprus she had three children: Sibylla (born 1198–died circa 1230 or 1252), who married King Leo II of Armenia; Mélissende (born circa 1200–died sometime after 1249) who married Bohemund IV of Antioch; and a son Amalric (born 1201–died February 2, 1205 at Acre).

It is only two of Isabella of Jerusalem’s seven children that concern out search for Raymonda: her eldest daughter, Maria de Montferrat, by her second husband, Conrad of Montferrat; and Isabella’s first daughter of her marriage to Almaric 1 of Cyprus, Sibylla de Lusignan.
The eldest of their two daughters, Sibylla de Lusignan, was born in 1198, the year of her parent’s marriage. In 1210 she became the second wife of King Leo I of Armenia, by whom she had a daughter, Isabella of Armenia.

Sibylla de Lusignan is the only Sibylla in the picture at the time of our ballet and since she would be around 22 years of age in 1220 she is the most likely candidate for Raymonda’s aunt Sibylla.

This claim gets even stronger when we discover that Jean de Brienne married Sibylla de Lusignan’s half-sister Maria de Montferrat when she inherited the throne of Jerusalem on her mother’s death in 1205, thus becoming Jean I King of Jerusalem by right of his wife.
So, it is a historical fact that Jean de Brienne and Sibylla de Lusignan were brother and sister-in-law – which fits in very neatly with our reasoning that it was Sibylla de Lusignan who was Raymonda’s aunt.

And no doubt in Lidiya Pahskova’s imagined world, Sibylla de Lusignan kept in touch with the powerful Jean de Brienne and, fifteen years after the death of his wife, acted as matchmaker and arranged the marriage between her widowed brother-in-law and her beautiful niece Raymonda.
I always thought there must be a family connection somewhere along the line!

We know a lot about Jean de Brienne since he is the most historically documented character in the ballet and it is the adventures of our chivalrous hero that we shall be relating in part three of our journey in search of Raymonda.

Leave a Reply

Your email address will not be published. Required fields are marked *

*

You may use these HTML tags and attributes: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>